Головне меню
Головна Підручники Криміналістика Белкин том 2. 6. Криминалистическое учение о розыске // 6.1. Понятие и содержание криминалистического учения о розыске

6. Криминалистическое учение о розыске // 6.1. Понятие и содержание криминалистического учения о розыске

Криміналістика - Белкин том 2.
105

6. Криминалистическое учение о розыске

6.1. Понятие и содержание криминалистического учения о розыске

Криминалистическое учение о розыске относится к числу частных криминалистических теорий, становление, формирование которых еще нельзя считать завершенным. Это, разумеется, не означает, что проблемы розыска не привлекали до последнего времени внимания криминалистов или что в этой области отсутствуют теоретические построения. Подобное утверждение не соответствовало бы действительности. О розыске как разновидности практической деятельности по борьбе с преступностью, как объекте криминалистической науки писали уже первые советские ученые-криминалисты. В их работах можно встретить и отдельные теоретические положения, относящиеся к розыскной деятельности.

И. Н. Якимов считал, что решение вопросов, где и как искать преступника, как осуществлять преследование и задержание преступника и розыск добытого им путем преступления, относится к числу проблем криминалистической (уголовной) тактики. Понятие розыска он трактовал широко, имея под ним в виду всю деятельность по раскрытию преступления - от обнаружения его признаков до установления личности преступника. Он писал: “Розыскное искусство должно быть отнесено к числу труднейших искусств, так как оно своим объектом имеет не мертвый материал, как, например, живопись, скульптура, музыка, а человека. В этом отношении оно ближе к военному искусству, так как и то и другое имеют дело с живым человеком и опираются на психологию как отдельной личности, так и масс. Как всякое искусство, розыскное искусство имеет свою теорию, может быть, еще недостаточно глубоко разработанную, и свою литературу”. Подобное понимание сущности розыска логически привело Н. И. Якимова к выводу о том, что он должен осуществляться как гласными, так и негласными средствами, применение которых должно быть сосредо

точено в одних руках - работника уголовного розыска, который “за своею ответственностью ведет по принятому им к своему производству делу всю работу от начала до конца, вся она - дело его рук, и он ею, как творец и организатор, более заинтересован, чем как исполнитель поручений и директив, диктуемых чужой волей”.

Аналогично трактовал розыск В. И. Громов. Он считал, что “под розыском, в специальном значении этого слова, следует понимать такие действия органов дознания, которые или направлены к нахождению преступника по обнаруженному и уже в достаточной мере выясненному преступному факту, или же к отысканию предметов, добытых путем преступления, или, наконец, орудий преступления, которые могут иметь значение вещественных доказательств и дадут возможность найти и изобличить действительного виновника преступления... Розыск есть не только составная часть дознания, но и отдельный самостоятельный акт этого дознания, с присущими ему особыми приемами расследования: негласным сыском, слежкой и наблюдением”. П. П. Михеев и Н. Н. Семенов употребляли лишь термин “негласный розыск”, понимая под ним в целом деятельность по раскрытию преступлений.

В последующие 10-12 лет о розыскной деятельности в процессе расследования криминалисты не упоминают. С 1939 г. в литературе встречается термин “оперативно-розыскные действия”, которым обозначается комплекс негласных мероприятий органов дознания по раскрытию преступления. Смысл этого термина оказался близким к указанному понятию розыска.

В 1949 г. А. И. Винберг и Б. М. Шавер первыми предприняли попытку сузить понятие розыска в криминалистике. Они отнесли к криминалистике рассмотрение вопросов розыска известного преступника и похищенных ценностей. Ведущая роль в организации и осуществлении розыска преступника ими отводилась следователю - при местном розыске, и розыскным органам - при розыске всесоюзном. При розыске похищенного имущества задача следователя заключается в получении информации о характере и местонахождении похищенного, в чем должны оказывать ему содействие органы уголовного розыска. Н. В. Терзиев дополнил содержание розыска в криминалистике розыском лица, пропавшего без вести.

Первым специальным исследованием проблематики розыска в криминалистике и следственной практике была брошюра В. И. Попова “Розыскная работа следователя”, изданная в 1950 г. методическим советом Прокуратуры СССР. Основные ее положения были затем изложены автором в параграфе “Розыск обвиняемого” учебника по криминалистике для юридических вузов (1950 г.) и заключались в следующем.

Розыск - система оперативных действий по обнаружению разыскиваемого лица; следственный розыск - розыск лица, обвиняемого в совершении преступления.

Различают активный розыск, производимый во время расследования дела до истечения сроков, установленных для производства расследования, и письменный, объявляемый в связи с приостановлением производства по делу после истечения указанных сроков.

Розыск обвиняемого в процессе расследования производится параллельно с расследованием преступления. Материалы для розыска собираются посредством допросов, выемки почтово-телеграфной корреспонденции, обысков и осмотров.

В. И. Попов ввел понятие розыскных версий. По его мнению, розыскная версия неразрывно связана со следственной версией, но не тож­дественна ей; розыскная версия определяет направление розыска.

В. И. Попову принадлежит и понятие заградительных мероприятий, под которыми он понимал действия, обеспечивающие задержание обвиняемого, который еще не успел выбыть за пределы района деятельности органа, производящего расследование по делу.

Существенную роль в розыске могут сыграть розыскные требования, рассылаемые следователем органам прокуратуры и милиции по месту вероятного нахождения разыскиваемого.

Как видно, изложенные положения носят не только практический, но и теоретический характер. Вместе с положениями, выдвинутыми И. Н. Якимовым, В. И. Громовым, А. И. Винбергом, Б. М. Шавером, Н. В. Терзиевым, они составили основу будущего криминалистического учения о розыске, разработке которого В. И. Попов посвятил ряд своих работ, и в том числе докторскую диссертацию.

Судя по публикациям, В. И. Попов различает розыскную деятельность, применяемую в целях предупреждения преступлений, и розыскную деятельность, направленную на раскрытие готовящихся либо совершенных преступлений. Последнюю он разделяет на розыск в спе­циальном смысле и на розыск в широком смысле.

Розыскная деятельность, осуществляемая в целях предупреждения преступлений, по мнению В. И. Попова, носит самостоятельный характер и направлена на выявление и перевоспитание лиц, склонных к преступной деятельности, а также на устранение условий, способствующих преступлениям. Это комплекс оперативно-розыскных мер, предпринима­емых до возбуждения уголовного дела. Объектами розыска в специальном смысле являются скрывшиеся преступники. Розыск в широком смы­сле - это часть оперативно-розыскной деятельности, осуществляемой в помощь следствию и дознанию. Розыск всех видов ведется в помощью розыскных приемов и методов.

Резюмируя сказанное, можно заключить, что В. И. Попов ставил знак равенства между понятиями розыскной и оперативно-розыскной деяте­льности, считая, что розыск естественно переплетается со следственны­ми действиями, но не дублирует их, осуществляется с помощью специа­льных розыскных приемов, но не следственными действиями, не следова­телем, а оперативными работниками органов дознания в порядке ст. 29 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик.

Несомненной заслугой В. П. Попова явилось то, что он привлек внимание криминалистов к проблематике розыска и положил начало ее фундаментальной теоретической разработке. Однако уже в конце 50-х годов выяснилось, что его концепция розыскной деятельности не разделяется большинством криминалистов. М. П. Шаламов первым пришел к выводу, что розыскные действия в процессе расследования - “это обычные следственные действия: осмотры, обыски, допросы и др., производимые с целью розыска, а также оперативно-розыскные мероприятия”, что “следственные действия и оперативные меры по розыску (осу­ществляемые органами милиции - Р. Б.) должны не чередоваться, а представлять собой единый, согласованный, проводимый одновременно процесс активного не ослабевающего от начала до конца поиска”, что “наиболее типичной ошибкой следователей является то, что, дав поручение органам милиции о проведении розыскных мероприятий, они уст­раняются от розыска, ошибочно считая, что розыск - дело лишь розыс­кных органов”. Это было качественно иное понимание розыскной деятельности, разграничение розыскной деятельности следователя и оперативно-розыскной деятельности органов дознания.

Разделив взгляды на розыскную деятельность М. П. Шаламова, Б. Е. Богданов определил розыск как взаимосвязанную деятельность следователя и учреждений Министерства охраны общественного порядка по установлению местонахождения и задержанию скрывающегося установленного преступника, а равно по обнаружению скрытого имущества и орудий преступления. По мнению Б. Е. Богданова, розыск осуществляется как следователем - путем проведения следственных и иных действий (каких именно иных - он не называет), так и органами дознания - путем проведения оперативно-розыскных действий. На эти “иные” действия следователя одновременно с Б. Е. Богдановым обратил внимание А. Н. Колесниченко, который назвал их розыскными действиями следователя. В его представлении розыскную деятельность в процессе расследования следовало понимать как систему следственных действий, розыскных и оперативно-розыскных мер, не смешивая их друг с другом. Впоследствии Б. И. Богданов также использует термин “розыскные мероприятия следователя”.

Определение розыска, предложенное в 1968 г. П. Е. Титовым, не внесло ничего принципиально нового в это понятие. Как и А. Н. Колесниченко и Б. Е. Богданов, он включил в содержание розыска следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия, объединив их термином “розыскные действия”.

В 1976 г. И. М. Лузгин выступил со своим определением понятия розыска. С содержательной точки зрения это определение не отличалось существенной новизной: как и его предшественники, И. М. Лузгин рассматривал розыск как систему следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий. Новым же в этом определении было то, что эта система, по мысли автора, разрабатывается криминалистикой. Он так и писал: “Под розыском понимается разрабатываемая криминалистикой система следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий...” Из этого логически следует, что оперативно-розыскные мероприятия, осуществляемые органом дознания независимо от следователя (возможность такой автономии И. М. Лузгин упоминает сразу же по­сле формулирования определения розыска), являются объектом разработки в криминалистике.

Специально розыскной деятельностью следователя, кроме В. И. Попова, до середины 70-х гг. занимался лишь Е. Ф. Коновалов, защитивший по этой проблематике кандидатскую диссертацию (1972) и опубликовавший в 1973 г. пособие “Розыскная деятельность следователя”. Во втором томе нашего “Курса советской криминалистики” (1978) криминалистическому учению о розыске посвящалась специальная, шестая, глава. В 1982 г. были защищены две кандидатских диссертации по проблемам розыска: Т. В. Боголюбской - “Правовые и организационные вопросы розыска следователем обвиняемых, местонахождение которых неизвестно” (Москва) - и Е. К. Кагиным - “Криминалистические основы розыска лиц, скрывшихся от следствия и суда” (Свердловск). Впослед­ствии Е. К. Кагин выступил с рядом публикаций по той же проблематике.

С середины 80-х гг. исследованием розыскной деятельности следователя стал активно заниматься А. А. Закатов, воспринявший в целом нашу концепцию теории розыска. Он успешно защитил по этой проблематике докторскую диссертацию - вторую после диссертации В. И. Попова в отечественной криминалистике, - опубликовал ряд работ и глав учебников по розыскной деятельности следователя.

Определение понятия и содержания криминалистического учения о розыске требует, на наш взгляд, предварительного рассмотрения:

1) понятия и содержания розыскной деятельности как одной из форм борьбы с преступностью;

2) структуры розыскной деятельности как объекта научного исследования.

Розыскная деятельность есть функция органов дознания и предварительного следствия. Ее содержание составляют обнаружение замышляемых, готовящихся и совершенных преступлений, установление и обнаружение виновных, объектов (лиц и предметов) - носителей доказа­тельственной информации, предметов преступного посягательства и иных объектов, имеющих значение для установления истины по делу. В общей форме ее отличие от расследования заключается в том, что целью розыскной деятельности является установление и обнаружение, а целью расследования - доказывание.

Разумеется, такое разграничение носит именно самый общий, приблизительный характер, оно не дает представления о структуре этих видов деятельности.

Розыскная деятельность осуществляется путем проведения оперативно-розыскных и розыскных мероприятий и следственных действий, расследование - путем проведения следственных действий, организационно-технических и розыскных мероприятий. Если рассматривать эти оба вида деятельности как системы действий, то станет очевидным совпадение друг с другом двух элементов каждой системы. Что означает это совпадение? Можно ли на его основе делать вывод о том, что между розыскной деятельностью и расследованием следует поставить знак равенства? Одинаковую ли функциональную нагрузку в обоих случаях несут совпадающие элементы систем?

Попытаемся ответить на эти вопросы.

Оперативно-розыскные меры представляют собой специфический вид розыскной деятельности. Правом их проведения наделены лишь органы внутренних дел в лице некоторых (но не всех) своих служб и органы службы безопасности. Оперативно-розыскные меры носят непроцессуальный, преимущественно разведывательный (поисковый), характер и осуществляются специальными средствами. Указание на поисковый характер оперативно-розыскных мер и специальные средства их осуществления позволяет четко отграничить их как от следственных действий, так и от иных мероприятий органов дознания. Отсутствие же такого указания в определении оперативно-розыскных мер делает подобное определение беспредметным. По этим основаниям нельзя признать правильным определение оперативно-розыскных мер, предложенное в свое время А. Г. Птицыным.

Ныне определение оперативно-розыскной деятельности дано законодателем в ст. 1 Закона “Об оперативно-розыскной деятельности”: “Оперативно-розыскная деятельность - вид деятельности, осуществля­емой гласно и негласно оперативными подразделениями государственных органов, уполномоченных на то настоящим федеральным законом..., в пределах их полномочий посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий”.

Целью оперативно-розыскных мер может быть и розыск скрывшегося преступника, похищенного имущества, возможных свидетелей и т. д. С этой точки зрения, их цель может совпадать с розыскными мероприяти­ями. Но розыскные мероприятия - это мероприятия, осуществляемые следователем в процессе расследования или по приостановленному де­лу только с указанной целью и только процессуальными или организаци­онно-техническими средствами, тогда как основное назначение оперативно-розыскных мер - предотвращение, пресечение и обнаружение преступлений. Осуществляются они только оперативным работником и преимущественно негласными средствами.

Общими между розыскными мероприятиями и следственными действиями, как элементами розыскной деятельности, являются цель и субъект проведения, различными - формы и приемы осуществления. При этом следственные действия - это не какие-то специфические “розыскные” следственные действия. Их процессуальный порядок и тактика обычны.

Поскольку розыскные мероприятия и следственные действия, осуществляемые в розыскных целях, проводятся следователем в процессе расследования, постольку они являются элементами этого процесса, и в этом смысле и только в этой части розыскную деятельность можно считать элементом расследования. Оперативно-розыскные меры в содержание расследования не входят. Без такой оговорки включение розыскной деятельности в процесс расследования принципиально ошибо­чно. Именно поэтому нельзя согласиться с И. Ф. Демидовым, который пи­шет: “Оперативно-розыскная деятельность является частью розыска. По­следний представляет собой совокупность оперативно-розыскных и следственных действий... Розыск не есть нечто, стоящее вне предварительного расследования, напротив, он слит с расследованием (разрядка наша - Р. Б.), входит в содержание последнего как его необходимая, составная часть”.

Осуществление внепроцессуальных оперативно-розыскных мер составляет исключительную прерогативу оперативных служб компетентных органов, независимо от того, носят ли эти меры гласный или негласный характер. Предложение А. Р. Ратинова наделить следователя пра­вом производства гласных оперативно-розыскных мероприятий подверглось обоснованной критике. Г. Ясинский по этому поводу справедли­во указывал, что “нельзя смешивать процессуальную деятельность следователя, связанную с поручениями и указаниями о производстве розыс­кных действий, с проведением розыскных непроцессуальных действий органов дознания независимо от того, какими методами и средствами, гласными или негласными, они осуществляются”.

Отправляясь от изложенного, можно перейти к анализу структуры розыскной деятельности как объекта научного исследования.

С нашей точки зрения, розыскная деятельность представляет собой систему, состоящую из двух видов объектов научного исследования.

Первый вид объектов - оперативно-розыскные меры, закономерности содержания и осуществления которых, тактика применения, сочетания и пути совершенствования изучаются и разрабатываются теорией оперативно-розыскной деятельности.

Второй вид объектов - розыскные мероприятия и следственные действия - в совокупности составляет содержание розыскной деятельности следователя. В этом качестве они - объекты криминалистики. Возвращаясь к ранее сказанному, заметим, что именно здесь коренится причина нашего несогласия с предложенным И. М. Лузгиным определением розыска как разрабатываемой криминалистикой системой следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий. Криминалис­тика изучает, совершенствует и разрабатывает средства и методы лишь розыскной деятельности следователя как субъекта работы с доказательствами. Относящиеся к этой деятельности положения теории оперативно-розыскной работы учитываются и используются криминалистикой подобно данным других наук, на основе тех принципов сочетания на­учных знаний, о которых мы уже подробно писали в первом томе Курса.

Гласный или негласный характер тех или иных оперативно-розыс­кных мер не может служить классификационным признаком при отнесении их к группе объектов, изучаемых криминалистикой или теорией оперативно-розыскной деятельности, как полагал вслед за А. Н. Васильевым и А. Р. Ратиновым В. М. Быков. Точно так же не служит основа­нием для включения оперативно-розыскных мер в число объектов криминалистической тактики их тактический в ряде случаев характер, как считает И. Ф. Демидов. Он делает этот вывод только на основе того, что в процессе расследования оперативно-розыскные меры играют вспомогательную роль, служат подготовке и созданию необходимых условий для осуществления следственных и иных процессуальных действий. Однако такой вывод можно сделать лишь в том случае, если отрицать существование иной, не криминалистической, а оперативно-розыскной тактики как части теории оперативно-розыскной деятельности. Но такая теория, как самостоятельная область научного знания, существует независимо от того, признают ли ее существование те или иные ученые.

Положение не изменится и в том случае, если, как это предлагал И. Г. Маландин, отдельные гласные оперативно-розыскные меры будут регламентированы уголовно-процессуальным законом. Он высказывался за “регламентацию в УПК отдельных сторон гласных форм оперативно-розыскной деятельности милиции и включение в предмет следственной тактики оперативно-розыскных действий в необходимом объеме. Представляется, что в следственную тактику следует включить те из проводимых гласным путем оперативно-розыскных действий, результаты которых служат основанием для построения следственных версий и могут быть проведены с соблюдением процессуальных форм. К такому действию по рассматриваемым делам (имеются в виду дела и дорожно-транспортных происшествиях - Р. Б.) может быть отнесен розыск скрывшихся с места происшествия водителей и транспортных средств (проводимый в гласных формах)”. Мы уже неоднократно отмечали, что регламентация в законе того или иного средства, приема, действия вовсе не означает, что они перестают быть объектом изучения и разработки одной науки и “перекочевывают” в другую науку, отмечали, что закон не является частью той или иной науки, что он, как объект познания, может изучаться несколькими науками, являясь для них общим объектом.

Следует заметить, что в работах тех криминалистов, которые, не желая считаться с реальным положением вещей, упорно включают оперативно-розыскные меры в содержание криминалистической тактики, все рассмотрение проблемы сводится, как правило, к тому, что в каком-то контексте перечисляются такие оперативно-розыскные меры, как применение служебно-розыскных собак, прочесывание местности, преследование преступника по горячим следам, иногда наблюдение за возможны­ми местами сбыта похищенного имущества. Но это только незначительная часть арсенала оперативно-розыскных мер, который, как следует из сказанного, не только на деле не разрабатывался, но до издания упомянутого закона об ОРД был просто неизвестен этим криминалистам. Попытки оправдать скудость приводимого перечня оперативно-розыс­кных мер их не подлежащим оглашению содержанием нельзя признать полностью обоснованными, так как в криминалистических работах перечисляются далеко не все даже гласные оперативно-розыскные меры.

Соотношение объектов криминалистики и теории оперативно-розыс­кной деятельности в системе розыска в целом можно представить в виде схемы, в основе которой лежит схема соотношения отдельных частей розыска, предложенная Е. Ф. Коноваловым.

Возвращаясь к характеристике отличия розыскной деятельности от расследования, уже сформулированной нами в общей форме ранее, до­бавим, что если цель розыска в целом - установление и обнаружение, если такая же цель свойственна и оперативно-розыскной деятельности как части розыска, то другой его части - розыскной деятельности следователя присуща лишь такая цель, как обнаружение, ибо следователь имеет дело с розыском лишь известных, установленных объектов.

Розыск

Предварительное следствие Оперативно-розыскная деятельность

Розыскная деятель- ность следователя

Розыскная деятельность органов дознания в том числе по при- остановленному делу

Объекты криминалистики Объекты теории ОРД (розыскные меры, (оперативно-розыскные следственные действия) меры)

Резюмируя сказанное, можно заключить, что предметом криминалистического учения о розыске являются те отдельные закономерности возникновения, собирания, исследования, оценки и использования доказательственной и ориентирующей информации, которые определяют со­держание, направленность и методы осуществления розыскной деятельности следователя.

А. А. Закатов выделил следующие закономерности розыскной деятельности следователя:

“отображаемость в материальной среде и сознании людей признаков разыскиваемых лиц и иных объектов, что позволяет индивидуализировать их;

повторяемость поведения разыскиваемых обвиняемых и лиц, укрывающих разыскиваемые объекты, что позволяет прогнозировать их поступки;

зависимость поведения разыскиваемых от условий, в которых они находятся;

обусловленность выбора способов укрытия объектов преступным опытом укрывающих, их профессиональными навыками и психологическими свойствами;

взаимосвязь способов укрытия разыскиваемых объектов и следов применения этих способов;

зависимость поведения разыскиваемого от характера совершенного преступления, степени его общественной опасности, а также принадлежности обвиняемого к определенной возрастной группе или преступной среде”.

Не все в этом перечне бесспорно, но многое верно. Анализ сущности и проявлений названных закономерностей, рассмотрение основанных на их познании средств и приемов розыска составляют содержание этой частной криминалистической теории.

 

< Попередня   Наступна >